END OF THE FIRST BOOK - Блейк У. Избранные стихи. Сборник. Сост. А. М. Зверев. На англ и русск яз
.RU

END OF THE FIRST BOOK - Блейк У. Избранные стихи. Сборник. Сост. А. М. Зверев. На англ и русск яз


^ END OF THE FIRST BOOK.


ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ


КНИГА ПЕРВАЯ


Смерть над Европой нависла; виденья и тучи на Францию

пали -

Славные тучи! Ничтожный король заметался на меченом

смертью

Ложе, окутан могильным туманом; ослабла десница;

и холод,

Прянув из плеч по костям, влился в скипетр, чрезмерно

тяжелый для смертной

Длани - бессильной отныне терзать и кровавить цветущие

горы.


Горы больные! Стенают в ответ королевской тоске

вертограды.

Туча во взоре его. Неккер, встань! Наступило

зловещее утро.

Пять тысяч лет мы проспали. Я встал, но душа пребывает

во дреме;

Вижу в окне, как седыми старухами стали

французские горы.


Жалкий, за Неккера держится, входит Король в зал

Большого Совета.

Горы тенистые громом, леса тихим граяньем стонут

во страхе.

Туча пророческих изобличений нависла над крышей

дворцовой.

Сорок мужей, заточенных печалью в темницу души

королевской,

Как праотцы наши - в сумерках вечных, обстали больного

владыку,

Францию перекричать обреченно пытаясь, воззвавшую

к туче.

Ибо плебеи уже собрались в Зале Наций.

Страна содрогнулась!

Небо французское недоуменно дрожит вкруг растерянных.

Темень

Первовремен потрясает Париж, сотрясает

Бастилии стены;

Страж и Правитель во мгле наблюдают, страшась, нарастающий

ужас;

Тысяча верных солдат дышит тучей кровавой Порядка

и Власти;

Черной печалью Чумленный зарыскал, как лев, по чудовищным

тюрьмам,

Рык его слышен и в Лувре, не гаснет под ветром судилища

факел;

Мощные мышцы трудя, он петляет, огнем опаляет

Законы,

Харкает черною кровью заветов, кровавой чумою

охвачен,

Силясь порвать все тесней и больней его тело

щемящие цепи,

Полупридушенным волком, к жильцам Семи Башен взывая,

хрипит он.

В Башне по имени Ужас был узник за руки, и ноги,

и шею

С камнем повенчан цепями; Змий в душу заполз и запрятался

в сердце,

Света страшась, как в расщелине скальной, - пророчество

стало Пророку

Вечным проклятьем. А в Башне по имени Тьма был одет

кандалами

(Звенья ковались все мельче, ведь плоть уступала железу -

и жало

Голую кость) королевич Железная Маска - Лев Вечный

в неволе.

В Башне по имени Зверство скелет, отягченный цепями,

простерся,

Дожелта выгрызен Вечным Червем за отказ оправдать

преступленья.

В Башне по имени Церковь невинности мстили, которая

скверне

Не покорилась: ножом пресекла растлевающий натиск

прелата, -

Ныне, как хищные птицы, терзали ей тело

Семь Пыток Геенны.

В Башне по имени Правопорядок в нору с детский гроб втиснут

старец.

Вся заросла, как лианами мелкое море, седой бородою

Камера, где в хлад ночной и в дневную жару слизь

давнишнего страха

Считывал он со стены в письменах паутины - сосед

скорпионов,

Змей и червей, равнодушно вдыхавших мученьем загаженный

воздух:

Он по велению совести с кафедры в граде Париже

померкшим

Душам вещал чудеса. Заточен был силач, палачом

ослепленный,

В Башне по имени Рок - отсекли ему руки и ноги, сковали

Цепью, ниспущенной сверху, середку, - и только провидческой

силой

Он ощущал, что отчаянье - рядом, отчаянье ползает вечно,

Как человек - на локтях и коленях... А был - фаворит

фаворита.

Ну, а в седьмой, самой мерзостной, Башне, которая названа

Божьей,

Плоть о железа содрав, год за годом метался по кругу

безумец,

Тщетно к Свободе взывая - на том он ума и лишился, -

и глухо

Волны Безумья и Хаоса бились о берег души;

был виновен

Он в оскорбленье величества, памятном в Лувре и слышном

в Версале.

Дрогнули стены темниц, и из трещин послышались пробные

кличи.

Смолкли. Послышался смех. Смолк и он. Начал свет полыхать

возле башен.

Ибо плебеи уже собрались в Зале Наций: горючие искры

С факела солнца в пустыню несут красоты животворное

пламя,

В город мятущийся. Отблески ловят младенцы и плакать

кончают

На материнской, с Землей самой схожей, груди. И повсюду

в Париже

Прежние стоны стихают. Ведь мысль о Собранье несчастным

довлеет,

Чтобы изгнать прочь из дум, с улиц прочь роковые кошмары

Былого.


Но под тяжелой завесой скрыт Лувр: и коварный Король,

и клевреты;

Древние страхи властителей входят сюда, и толпятся,

и плачут.

В час, когда громом тревожит гробы, Королей всей земли

лихорадит.

К туче воззвала страна - алчет воли, - и цепи тройные

ниспали.

К туче воззвала страна - алчет воли, - тьма древняя бродит

по Лувру,

Словно во дни разорений, проигранных битв и позора,

толпятся

Жирные тени, отчаяньем смытые дюны, вокруг государя;

Страх отпечатан железом на лицах, отдавлены мрамором

руки,

В пламени красного гнева и в недоумении тяжком

безмолвны.


Вспыхнул Король, но, как черные тучи, толпой приближенные

встали,

Тьмою окутав светило, но брызнул огонь венценосного

сердца.

Молвил Король: "Это пять тысяч лет потаенного страха

вернулись

Разом, чтоб перетрясти наше Небо и разворошить

погребенья.

Слышу, сквозь тяжкие тучи несчастия, древних монархов

призывы.

Вижу, они поднимаются в саванах, свита встает вслед

за ними.

Стонут: беги от бесчинства живущих! все узники вырвались

наши.

В землю заройся! Запрячься в скелет! Заберись

в запечатанный череп!

Мы поистлели. Нас нет. Мы не значимся в списках живущих.

Спеши к нам

В камни и корни дерев затаиться. Ведь узники

вырвались ныне.

К нам поспеши, к нам во прах - гнев, болезнь, и безумье,

и буря минуют!"


Молвил, и смолк, и чело почернело заботой, насупились

брови, -

А за окном, на холмах, он узрел, загорелось, как факелы,

войско

Против присяги, огонь побежал от солдата к солдату, -

и небом,

Туго натянутым, грудь его стала; он сел; сели

древние пэры.


Старший из них, Дюк Бургундский, поднялся тогда одесную

владыки,

Красен лицом, как вино из его вертограда;

пахнуло войною

Из его красных одежд, он воздел свою страшную

красную руку,

Страшную кровь возвещая, и, как вертоград над снопами

пшеницы,

Воля кровавая Дюка нависла над бледным бессильным

Советом, -

Кучка детей, тучка светлая слезы лила в пламень мантии

красной, -

Речь его, словно пурпурная Осень на поле пшеницы, упала.


"Станет ли, - молвил он, - мраморный Неба чертог

глинобитной землянкой,

Грубой скамьею - Земля? Жатву в шесть тысяч лет

соберут ли мужланы?

В силах ли Неккер, женевский простак, своим жалким серпом

замахнуться

На плодородную Францию и династический пурпур, связуя

Царства земные в снопы, древний Рыцарства лес вырубая

под корень,

Радость сраженья - врагу, власть - судьбе, меч и скипетр

отдавая созвездьям,

Веру и право огню предавая, веками испытанный разум

В глуби земли хороня и людей оставляя нагими

на скалах

Вечности, где Вечный Лев и Орел ненасытно терзают

добычу?

Что же вы сделали, пэры, чтоб слезы и вещие сны

обманули,

Чтобы противу земли не восстал ее вечный посев сорным

цветом?

Что же предприняли в час, когда город мятежный

уже окружили

Звездные духи? Ваш древний воинственный клич пробудил ли

Европу?

Кони заржали ль при возгласах труб? Потянулись к оружию ль

руки?

В небе парижском кружатся орлы, ожидая победного

знака, -

Так назови им добычу, Король, - укажи на Версаль

Лафайету!"


Смолк, пламенея в молчанье. Кровавым туманом подернутый

Неккер

(Крики и брань за окном,) промолчал, но как гром над

гробами молчанье.

Молча лежали луга, молча стояли ветра, и двое

молчащих -

Пахарь и женщина в слабости - труп его слов обмывали

любовью,

Дети глядели в могилу - так Неккер молчал, так лицо прятал

в тучу.


Встал, опираясь на горы, Король и взглянул на великое

войско,

В небе затмившее кровью сверканье заката, и молвил

Бургундцу:

"Истинный Лев есе ти! Ты один утешенье в великой

кручине,

Ибо французская знать уж не верит в меня, письмена

Валтасара

В сердце моем прочитав. Неккер, прочь! Ты - ловец, ставший

ныне добычей.

Не для глумленья над нами созвали мы Штаты.

Не на поруганье

Роздали наши дары. Слышу: точат мечи, слышу: ладят

мушкеты,

Вижу: глаза наливаются кровью решимости в градах

и весях,

Древних чудес над страной опечалены взоры,

рыдают повсюду

Дети и женщины, смерчи сомнений роятся, печаль

огневеет,

В рыцарях - робость. Молчи и прощай! Смерчи стихнут,

как древле стихали!"

С тем он умолк, пламенея, - на Неккера красные тучи

наплыли.

Плача, Старик поспешил удалиться в тоске по родимой

Женеве.

Детский и женский звучал ему вслед плач унылый вдоль улиц

парижских.

Но в Зале Наций мгновенно прознали об этом позорном

изгнанье.


Все ж не умерился гнев благородных, а тучей вскипел

грозовою.

Громче же всех возопил, проклиная Париж,

его Архиепископ.

В серном дыму он предстал, в клокотанье огней и в кровавой

одежде.


"Слышишь, Людовик, угрозы Небес! Так испей, пока есть еще

время,

Мудрости нашей! Я спал в башне златой, но деяния злобные

черни

Тучей нависли над сном - я проснулся - меня разбудило

виденье:

Холоднорукое, дряхлое, снега белее, трясясь

и мерцая,

Тая туманом промозглым и слезы роняя на чахлые щеки,

Призраки мельче у ног его в саванах крошечных роем

мелькали,

Арфу держали в молчанье одни, и махали кадилом

другие;

Третьи лежали мертвы, мириады четвертых

вдали голосили.

Взором окинув сию вереницу позора, рек

старший из духов

Голосом резче и тише кузнечика: "Плач мой внимают

в аббатствах,

Ибо Господь, почитавшийся встарь, стал отныне лампадой

без масла,

Ибо проклятье гремит над страною, которую племя

безбожных

Нынче терзает, как хищники, взоры тупя, и трудясь,

и отвергнув

Святость законов моих, языком забывая звучанье

молитвы,

Сплюнув Осанну из уст. Двери Хаоса треснули, тьмы

неподобных

Вырвались вихрем огня - и священные гробы

позорно разверсты,

Знать омертвела, и Церковь падет вслед за нею, и станет

пустыня:

Черною - митра, и мертвой - корона, а скипетр и царственный

посох

С грудой костей государевых вкупе истлеют в час

уничтоженья;

Звон колокольный, и голос субботы, и пение ангельских

сонмов

Днем - пьяной песней распутниц, а ночью - невинности

воплями станет;

Выронят плуг, и падут в борозду - нечестны, непростимы,

неблаги,

Мытарь развратный заменит во храме жреца;

тот, кто проклят, - святого;

Нищий и Царь лягут рядом, и черви, их гложа, сплетутся

в объятье!"

Так молвил призрак - и гром сотрясал мою келью. Но тучей

покоя

Сон снизошел на меня. А с утра я узрел поруганье державы

И, содрогаясь, пошел к государю с отеческим Неба советом.

Слушай меня, о Король, и вели своим маршалам - в дело!

Господне

Слушай решенье: спеши сокрушить в их последнем прибежище

Штаты,

Дай солдатне овладеть этим градом мятежным, где кровью

дворянства

Ноги решили омыть, растоптав ему грудь и чело;

пусть поглотит

Этих безумцев Бастилия, Миропомазанник, вечною тьмою!"

Молвил и сел - и холодная дрожь охватила вельмож,

и очнулись

Монстры безвестных миров, ожидая, когда их спасут

и окликнут;

Встал дюк Омон, чья душа, как комета, не ведая цели,

ни сроков,

В мире носилась хаосорожденной, неся поруганье и гибель, -

Как из могилы восстав, он предстал в этот миг пред кровавым

Советом:

"Брошены армией, преданы нацией, мечены скорою смертью,

Слушайте, пэры, и слушай, прелат, и внемли, о Король!

Из могилы

Вырвался призрак Наваррца, разбужен аббатом Сийесом

из Штатов.

Там, где проходит, спеша во дворец, все немеют и чувствуют

ужас,

Зная о том, для чего он могилу покинул

до Судного часа.

Бесятся кони, трепещут герои, дворцовая

стража бежала!"


Тут поднялся самый сильный и смелый из отпрысков крови

Бурбонской,

Герцог Бретанский и герцог Бургонский, мечом потрясая

отцовским,

Пламенносущий и громом готовый, как черная туча,

взорваться:

"Генрих! как пламя отвесть от главы государя? Как пламенем

выжечь

Корни восстанья? Вели - и возглавлю я воинство

предубежденья,

Дабы дворянского гнева огонь полыхал над страною

великой,

Дабы никто не посмел положить благородные выи

под лемех".


Дюк Орлеанский воздвигся, как горные кряжи, могуч

и громаден,

Глядя на Архиепископа - тот стал белее свинца, -

попытался

Встать, да не смог, закричал - вышло сипом, слова

превратились в шипенье,

Дрогнул - и дрогнула зала, - и замер, - и заговорил

Орлеанец:

"Мудрые пэры, владыки огня, не задуть, а раздуть его

должно!

Снов и видений не бойтесь - ночные печали проходят

с рассветом!

Буря ль полночная - звездам угроза? Мужланы ли - пламени

знати?

Тело ль больно, когда все его члены здоровы? Унынью ли

время,

Если желания жгучие обуревают? Душе ли томиться, -

Сердце которой и мозг в две реки равномерно струятся

по Раю, -

Лишь оттого, что конечности, грудь, голова и причинное

место

Огненным счастьем объяты? Так может ли стать угнетенным

дворянство,

Если свободен народ? Иль восплачет Господь, если счастливы

люди?

Или презреем мы взор Мирабо и решительный вид

Лафайета,

Плечи Тарже, и осанку Байи, и Клермона отчаянный голос,

Не поступившись величьем? Что, кроме как пламя,

отрадно петарде?

Нет, о Бездушный! Сперва лабиринтом пройди бесконечным

чужого

Мозга, потом уж пророчествуй. В гордое пламя,

холодный затворник,

Сердца чужого войди, - не сгори, - а потом уж толкуй

о законах.

Если не сможешь - отринь свой завет и начни привыкать

постепенно

Думать о них, как о равных, - о братьях твоих, а не членах

телесных,

Власти сознанья покорных. И прежде всего научись

их не ранить".


С места поднялся Король; меч в златые ножны возвратил

Орлеанец.

Знать колыхалась, как туча над кряжем, когда порассеется

буря.

"Выслушать нужно посланца толпы. Свежесть мыслей нам будет

как ладан!"


В нише пустой встал Омон и потряс своим посохом кости

слоновой;

Злость и презренье вились вкруг него, словно тучи

вкруг гор, застилая

Вечными снегами душу. И Генрих, исторгнув из сердца

пламенья,

Гневно хлестнул исполинских небесных коней и покинул

собранье.

В залу аббат де Сийес поднялся по дворцовым ступеням -

и сразу,

Как вслед за громом и молнией голос гневливый грядет

Иеговы,

Бледный Омона огонь претворил в сатанинское пламя

священник;

Словно отец, увещающий вздорного сына, сгубившего

ниву,

Он обратился к Престолу и древним горам,

упреждая броженье.

"Небо Отчизны, внемли гласу тех, кто взывает с холмов

и из долов,

Застланы тучами силы. Внемли поселянам,

внемли горожанам.

Грады и веси восстали, дабы уничтожить и грады,

и веси.

Пахарь при звуках рожка зарыдал, ибо в пенье небесной

фанфары -

Смерть кроткой Франции; мать свое чадо растит

для убийственной бойни.

Зрю, небеса запечатаны камнем и солнце

на страшной орбите,

Зрю загашенной луну и померкшими вечные звезды

над миром,

В коем ликуют бессчетные духи на сернистых неба обломках,

Освобожденные, черные, в темном невежестве

несокрушимы,

Обожествляя убийство, плодясь от возмездья,

дыша вожделеньем,

В зверском обличье иль в облике много страшней -

в человеческой персти,

Так до тех пор, пока утро Покоя и Мира, Зари

и Рассвета,

Мирное утро не снидет, и тучи не сгинут, и Глас

не раздастся

Всеобнимающий - и человек из пещеры у Ночи не вырвет

Члены свои затененные, оком и сердцем пространство

пронзая, -

Тщетно! Ни Солнца! Ни звезд!.. И к солдату восплачут

французские долы:

"Меч и мушкет урони, побратайся с крестьянином кротким!"

И, плача,

Снимут дворяне с Отчизны кровавую мантию зверства

и страха,

И притесненья венец, и ботфорты презренья, - и пояс

развяжут

Алый на теле Земли. И тогда из громовыя тучи

Священник,

Землю лаская, поля обнимая, касаясь наперствием плуга,

Молвит, восплакав: "Снимаю с вас, чада, проклятье

и благословляю.

Ныне ваш труд изо тьмы изошел, и над плугом нет тучи

небесной,

Ибо блуждавшие в чащах и вывшие в проклятых богом

пустынях,

Вечно безумные в рабстве и в доблести пленники

предубеждений

Ныне поют в деревнях, и смеются в полях, и гуляют

с подружкой;

Раньше дикарская, стала их страсть, светом знанья лучась,

благородной;

Молот, резец и соха, карандаш, и бумага, и звонкая

флейта

Ныне звучат невозбранно повсюду и честного пахаря

учат

И пастуха - двух спасенных от тучи военной,

чумы и разбоя,

Страхов ночных, удушения, голода, холода,

лжи и досады,

Зверю и птице ночной вечно свойственных - и отлетевших

отныне

Вихрем чумным от жилища людей. И земля на счастливой

орбите

Мирные нации просит к блаженству призвать, как их предков,

у Неба".

Вслед за священником Утро само воззовет:

"Да рассеются тучи!

Тучи, чреватые громом войны и пожаром убийств

и насилий!

Да не останется доле во Франции ни одного

ратоборца!"


Кончил - и ветер раздора по Зале пронесся, и тучи

сгустились;

Были вельможи, как горы, как горные чащи, трясомые

вихрем;

И, незаметно в шатанье дерев, в треске сучьев, рос шепот

в долине

Или же шорох - как будто срывались в траву виноградные

гроздья,

Или же голос - натруженный крик землепашца, не возглас

восторга.

Туче, чреватой огнем, уподобился Лувр, заструилась

по древним

Мраморам алая кровь; Дюк Бургундский дождался монаршего

слова:


"Видишь тот замок над рвом, что внушает Парижу опаску?

Скомандуй

Этой громаде: "Бастилия пала! Сошел замок призрачный

с места,

Тронулся в путь, через реку шагнул, отошел от Парижа

на десять

Миль. Твой черед, неприступная Южная крепость. Направься

к Версалю,

Хмуро взгляни в те сады!" И коль выполнит это она,

мы распустим

Армию нашу, что дышит войной, а коль нет -мы внушим

Ассамблее:

Армия страхов и тюрьмы мучений суть цепи стране

возроптавшей".


Словно звезда, возвещая рассвет потерпевшим

кораблекрушенье,

Молча направился горестный вестник пред Национальным

собраньем

С горестной вестью предстать. Молча слушали. Молча,

но громкие громы

Громче и громче гремели. Обломки колонн, прах времен -

так молчали.

Словно из древних руин, к ним воззвал Мирабо - громы стихли

мгновенно,

Хлопанье крыл было вкруг его крика: "Услышать хотим

Лафайета!".

Стены откликнулись эхом: "Услышать хотим Лафайета!".

И в пламя, -

Молниеносно, как пуля, что взвизгнула в знак объявления

боя, -

С места сорвавшись, "Пора!" закричал Лафайет.

И Собранье

В тучах застыло безмолвно, колчан, полный молний,

над градами жизни.

Градами жизни и ратями схватки, где дети их шли друг

на друга;

Голосовали, шепчась, - вихрь у ног, - голоса подсчитали

в молчанье,

И отказали войне, и Чума краснокрылая в небо

метнулась.


Молча пред ними стоял Лафайет, ожидая исхода их тяжбы, -

И приказали войскам отойти за черту в десять миль

от Парижа.


Старое солнце, садясь за горой, озарило лучом

Лафайета,

Но в глубочайшей тени было войско: с восточных холмов

наплывала

И простиралась над городом, армией, Лувром

гигантская туча.

Пламени светлою долей стоял он над пламени

темною долей;

Там бесновались ряды депутатов и ждали решенья солдаты,

Плача, чумной вереницей струились виденья приверженцев

веры -

Голые души, из черных аббатств вырываясь бесстыдно

на божий

Свет, где кровавая туча Вольтера, и грозные скалы

Жан-Жака

Мир затеняли, они разбивались, как волны,

о выступы войска.

Небо зарделось огнем, и земля серным дымом сокрылась

от взора,

Ибо восстал Лафайет, но в молчанье по-прежнему,

а офицеры

Бились в него, разбиваясь, как волны о Франции мысы

в годину

Битвы с Британией, крови и взора крестьянской слезы

через море.

Ибо над ним воспарял, пламенея, Вольтер, а над войском -

Жан-Жака

Белая туча плыла, и, разбужены, войнорожденные

зверства

Льнули ко грому речей, вдохновленных свободой и мыслью

о мертвых:

"Коль порешили вы в Национальном собранье войскам

удалиться,

Так и поступим. Но ждем от Собранья и Нации новых

приказов!"


Стронулось войско железное с огненным громом и грохотом

с места;

Ждали сигнальной трубы офицеры, вскочили в седло

вестовые;

Близ барабанщиков верных стояли, скорбя,

капитаны пехоты;

Подан был знак, и дорос до небес, и отправилось войско

в дорогу.

Черные всадники - тучи, чреватые громом, - и пестрой

пехоты

Двинулись толпы - при звуках трубы и фанфары, под бой

барабанный.


Топот и грохот, фанфары и трубы качнули дворцовые

стены.

Бледный и жалкий, Король восседал в окруженье испуганных

пэров,

Сердце не билось, и кровь не струилась, и тьма опечатала

веки

Черной печатью; предсмертной испариной тело и члены

покрылись;

Пэры вокруг громоздились, как мертвые горы, как мертвые

чащи,

Или как мертвые реки. Тритоны, и жабы, и змеи возились

Возле державных колен и сквозь пальцы державной ноги

подползали,

Ближе к державной гадюке, забравшейся в мантию,

дабы оттуда

С каменным взором шипеть, потрясая французские чащи;

настало

Всеотворенье Всемирного Дна и восстанье архангелов спящих;

Встал исполинский мертвец и раздул надо всеми их бледное

пламя.


Жар его сжег стены Лувра, растаяла мертвая кровь,

заструилась.

В гневе очнулся Король и дремотные пэры, узрев запустенье:

Лувр без единой души, и Париж без солдат и в глубоком

молчанье,

Ибо шум с войском пропал, и Сенат в тишине дожидался

рассвета.


Перевод В. Л. Топорова



ekologicheskaya-bezopasnost-nizhneturinskogo-gorodskogo-okruga-na-2012-2016-godi.html
ekologicheskaya-chast.html
ekologicheskaya-doktrina-rossii-ot-zamisla-k-pilotnim-proektam.html
ekologicheskaya-ekspertiza-v-rossii-chast-10.html
ekologicheskaya-ekspertiza-v-rossii-chast-15.html
ekologicheskaya-ekspertiza-v-rossii-chast-2.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nastoyashee-polozhenie-razrabotano-v-sootvetstvii-s-ukazom-prezidenta-rossijskoj-federacii-ot-30-iyulya-2010-g-948-o-provedenii-vserossijskih-sportivnih-sorevnov.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tehnicheskoe-zadanie-razdel-1-obshie-trebovaniya-predmet-konkursa-nachalnaya-maksimalnaya-cena-kontrakta-stranica-67.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zakona-respubliki-tatarstan-ot-13-11-2006g.html
  • essay.bystrickaya.ru/den-materi.html
  • write.bystrickaya.ru/gazyuganov-vse-revolyucii-proishodyat-v-stolicah-grizlov-b-v-monitoring-smi-17-iyulya-2007-g.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-5-bindu-sistematicheskij-kurs-v-treh-tomah-tom-iii.html
  • notebook.bystrickaya.ru/k-poeticheskim-istokam-marini-cvetaevoj-stranica-5.html
  • predmet.bystrickaya.ru/s-2-iyulya-po-7-iyulya-2006-g-v-sankt-peterburge-prohodila-iv-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-associacii-regionalnih-bibliotechnih-konsorciumov-arbikon-korporat.html
  • control.bystrickaya.ru/chastotnij-spisok-g-a-martinovich-kommunikativno-tematicheskoe-pole-evgenij-onegin-po-odnoimennomu-romanu-a.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kurs-tip-uroka-obyasnenie-novogo-materiala-1-akad-chas-celi-uroka.html
  • textbook.bystrickaya.ru/ispolzovanie-video-v-processe-obucheniya-istorii-sharaeva-elena-ivanovna.html
  • write.bystrickaya.ru/glavnij-tehnolog-stroitelnoj-organizacii-edinij-kvalifikacionnij-spravochnik-dolzhnostej-rukovoditelej-specialistov.html
  • textbook.bystrickaya.ru/k-buhgalterskoj-otchetnosti-otkritogo-akcionernogo-obshestva.html
  • student.bystrickaya.ru/3-obshie-svedeniya-o-territorii-rajona-shema-territorialnogo-planirovaniya-razrabotana-v-kachestve-gradostroitelnogo.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/kniga-prodolzhenie-monografii-b-a-ribakova-yazichestvo-drevnih-slavyan-stranica-30.html
  • writing.bystrickaya.ru/antifrikcionnie-materiali-konspekt-lekcij-po-kursu-detali-mashin-dlya-mehanicheskih-i-mashinostroitelnih-specialnostej.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/osnovi-administrativnogo-prava-i-ugolovnogo-prava.html
  • tasks.bystrickaya.ru/1-ponyatie-cennih-bumag-i-ih-vidi-stranica-2.html
  • essay.bystrickaya.ru/dinamika-vrashatelnogo-dvizheniya-sbornik-zadach-chast-i-mehanika-molekulyarnaya-fizika-termodinamika-uchebnoe.html
  • spur.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-izucheniyu-kursa-programma-kursa-stranica-5.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rajonnij-informacionno-metodicheskij-centr.html
  • college.bystrickaya.ru/-statya-bila-opublikovana-v-pcweek-re.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zasedaniya-obshestvenno-konsultativnogo-soveta.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/nauchno-prakticheskij-centr.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/obsluzhivaniya-i-remonta-mashin-v-selskom-hozyajstve.html
  • lecture.bystrickaya.ru/barani-i-kozli-soznatelnaya-vselennaya.html
  • school.bystrickaya.ru/gerontologiya-i-evolyucionnaya-biologiya-chast-2.html
  • school.bystrickaya.ru/13-urokov-luchshih-kompanij-ssha.html
  • lesson.bystrickaya.ru/razrabotka-tehnologicheskogo-plana-proizvodstva-hleba-domashnego.html
  • education.bystrickaya.ru/2-rol-religioznogo-faktora-v-formirovanii-etosa-burzhua-novogo-vremeni.html
  • klass.bystrickaya.ru/584-materialno-tehnicheskoe-obespechenie-kursa-programma-nachalnogo-obshego-obrazovaniya-umk-perspektivnaya-nachalnaya-shkola.html
  • credit.bystrickaya.ru/odnosostavnie-predlozheniya-v-tekstah-naruzhnoj-reklami.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-chetvertaya-privilegirovannie-reprezentacii-filosofiya-i-zerkalo-prirodi-nauchnij-redaktor-izdaniya-professor.html
  • report.bystrickaya.ru/kakie-mogut-bit-prinyati-meri-cbd-konvenciya-o-biologicheskom-raznoobrazii.html
  • assessments.bystrickaya.ru/dannoe-metodicheskoe-posobie-yavlyaetsya-samostoyatelnim-uchebnim-kursom-dlya-izucheniya-prilozhenij-microsoft-office-ono-pomozhet-razobratsya-s-novimi-osobennostyami.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.