.RU

Часть 11 - В. А. Кутырёв человеческое и иное: борьба миров санкт-Петербург «алетейя»


Часть 11
От сознания к мышлению, от мышления к когнитивной реальности.

Первые две трети ХХ века – процесс свёртывания философии как метафизики, содержанием которого было торжество сознания над бытием, идеального над материальным, логоса над фюзисом. Феноменология, структурализм, лингвистика, логический позитивизм, аналитическая философия – все они, избавившись от бытия, сосредоточились на сознании как ментальности и его внешнем выражении – языке, слове, «науке». Разумом, сознанием, умом, мышлением, познанием, «эпистемологией» становится всё (тонкие различия между понятиями нам пока не важны). В них живут, с ними работают. Метафизика остаётся на обочине. Но счастье редко бывает долгим. Постмодернистская деконструкция стала атакой не только на бытие, «присутствие», но и на сознание. Принципиальное значение в этом плане имела книга Р. Рорти «Философия и зеркало природы» (1979 г.). Об окружающей человека природе, разумеется, речь в ней не идёт, однако разбивается и зеркало, даже как «прожектор», которым пользовались, начиная с Канта. «Цель книги заключается в том, чтобы подорвать доверие читателя к «уму» как к чему-то такому, по поводу чего нужно иметь «философский» взгляд, к «познанию» как к чему-то такому, о чём должна быть «теория» и что имеет «основания», а также к «философии» как она воспринималась со времён Канта»1.

Р. Рорти провозгласил «смерть эпистемологии», место которой должен занять элиминативный материализм, что означает редукцию сознания к «конфигурации нервных окончаний мозга». (Вторая глава упомянутой книги называется: «Личности без умов»). Предполагается, что любое ощущение передаваемо без апелляции к психике и ментальности. Все высказывания о мире могут быть скоррелированы с состоянием нейрофизиологии и, например, вместо того, чтобы предупреждать ребёнка о горячем утюге, пугая, что при прикосновении к нему будет больно, матери будут говорить: «не трогай, он стимулирует С-волокна». Так устраняется психофизический дуализм и одновременно снимается проблема «таинственной природы ментального».

Однако физиологический редукционизм слишком примитивен, чтобы на нём остановиться. Он ограничивает возможности искусственной имитации внешнего мира. И поэтому в дальнейшем, Р. Рорти переходит к языковому и текстуалистскому редукционизму. Другие «элиминаторы», например, Д. Деннет, с него начинают, а заканчивают информационной теорией сознания. Когнитивизмом как логико-математическим бихевиоризмом и редукционизмом, из которых следует, что функции сознания могут выполняться на любом другом, не обязательно физиологическом материале и другими, не обязательно «ментальными» способами. Известный мысленный(?) эксперимент с «китайской комнатой» показывает, что находящийся вне её человек не сможет отличить живое сознание того, кто действительно знает китайский язык от производимых по определённым правилам ответов на задаваемые вопросы того или чего, кто/что этого языка не знает. «Дух в машине» становится самой машиной. Психика, сознание, ментальное – это проявление фолк-психологии, «вторичные качества», которые должны преодолеваться и отбрасываться, подобно тому, как наука преодолела, отменила цвета, представив их в виде разной длины электромагнитных волн. Критики Р. Рорти, Д. Деннета и прочих сторонников полной элиминации сознания не случайно называют их теории «философией зомби».

^ Стать Зомби – это пугает, но только сначала, до «Смерти человека». Зомби – его вырожденная форма, предшествующая окончательной смерти, что даже несколько утешает: не так сразу и скоро. В настоящее время в рамках когнитивистской концепции замены сознания информацией идет интенсивное обсуждение возможностей создания Зомби. «Полноценный Зомби»- это, в сущности, то существо, которое хотели бы и страстно стремятся получить в процессе, точнее, результате работ над Роботами с Искусственным Интеллектом2. Подобно тому как самолёт не машет крыльями, но летает быстрее птицы, так эти роботы смогут выполнять деятельностные функции человека, не воспроизводя его физиологически, психологически или ментально. Значит и без сознания, как нашего «субъективного переживания мира» и «привилигированного доступа» к себе. У них будет свой, пост/аналог(ичн)овый «привилигированный доступ» и своё «самоописание».

Означает ли лишённость сознания то, что Данное, полученное «из» или оставшееся «без», вместо человека Со-здание, переста/н/ёт ориентироваться в окружающей его среде? Изменять её? Нет, ибо оно будет иметь /останется с/ мышление/м/. Способность/ю/ к спонтанной, априорной, синергетически самоорганизующейся функциональной деятельности. В нашей философско-психологической литературе раньше и без сомнения глубже Р. Рорти, так как, опираясь на марксистскую традицию социокультурной трактовки сознания, он не ограничивал себя дилеммой Body-Mind, эти проблемы обсуждал Г. П. Щедровицкий. Согласно «мыследеятельностной теории» сознание и мышление не одно и тоже явление, как полагают, придавая им одинаковое значение при допущении неодинакового смысла (Венера – утренняя и вечерняя звезда). Характеризуя этапы развития возглавлявшегося им методологического (постгносеологического, постэпистемологического, трансцендентально-конструктивного, направленного к когнитивизму) движения, он говорил: «Я должен сделать следующий шаг. Одним из важнейших результатов последующего периода - 60-х, начала 70-х годов – было различение мышления как субстанции и сознания. И надо спрашивать, как устроено сознание, и разрабатывать теорию сознания как таковую. И это – совершенно особая дисциплина. Сначала надо строить философию сознания, потом науку о нём, если она возможна. Но это – то, чем я не занимаюсь, и я там мало что понимаю. А вот мышление – это не сознание. Мышление – это особая субстанция. Вот что мне важно различить»3.

Таким образом, если сознание неотъемлемо от человеческого индивида, его телесности, физиологии, чувств и переживаний, то мышление есть некий самостоятельный процесс и «функция места». Которое не обязательно «биологично». Отсюда следует, что его носителем может быть не только человек, а любое иное Нечто. В том числе - человек. Казалось бы неразрывная, цепь: жизнь-человек, сознание-мышление – разрывается. «И поэтому надо, с одной стороны, исследовать мышление, законы, или механизмы жизни этой субстанции, а, с другой, - исследовать самого человека. И надо отвечать на вопрос: что есть человек? Для меня первый грубый ответ таков: это есть, наряду с машинами, знаками (курсив мой - В.К.), лишь часть материала, на котором паразитирует мышление. И это надо чётко понимать: паразитирует (курсив не мой - В.К.)4.

В классическую эпоху отделять сознание от мышления никому не приходило в голову. Различали разум и рассудок, но не качественно, а «по качеству», как две «способности души»: высшую и низшую. Первая направлена на постижение абсолютного, божественного, бесконечного, рассматривает причины, цели и смысл явлений, вторая на предметы земные и конечные, их описание, анализ, классификацию. После философской смерти души и духа восприемником обеих этих способностей стало Сознание. Было привычно думать, что всякое мышление есть сознание, логос, язык. Что это словесное обозначение какого-то содержания, его «обработка» и движение в понятиях, суждениях, умозаключениях, которые, в конце концов, дают нам модель мира, позволяя ставить цели, решать задачи по его познанию и преобразованию. Восходя по ступеням абстракции, мы, тем не менее, всё время помним, можем представить, подкрепляем образами реальных или создаваемых предметов то, о чём раз(с)мышляем и что обсуждаем. Вопрос о возможности мышления без словесного выражения, или хотя бы внутренней речи, без рефлексии был дискуссионным, в большинстве случаев решаясь, особенно если это теоретическая, а не художественно-эстетическая сфера жизни, в пользу языка как «непосредственной действительности мысли». На восхвалении языка и текста передовые гуманитарии ХХ века истёрли все свои языки. И вот тебе на… В сущности говоря, модернистская эпоха совпадает с эпохой Логоса.

Это докогнитивистская, доинформационная, дотехнологическая эпоха, хотя в ней зарождалось и первое, и второе, и третье. Постмодернизм – начало великой, роковой для человека эпохи Матезиса. Это эпоха перехода от дискурса к письму, от смысла к информации, ставшее состояние которой даёт трансмодернизм, (не)философией которо/й/го является трансцендентализм, «обнаученной» формой котор/ой,ого/ых выступает когнитивизм. Увы, язык теперь придётся при(от)кусить. Добровольно. За ненадобностью. Когнитология – теория мышления без сознания, то есть без содержания и смысла, тем более без образов и психики. Молчи и пиши (молча пиши), «шевели клавой» (мозговыми нейронами) - говорит она человеку, лишая его ответного слова. Результат проверим путём тестирования. Вместо так долго пропагандировавшегося диалога – тестирование, без слов, без лишних размышлений, дискуссий и какой-то там «диалектики» - и без тебя как проверяющего субъекта, без личностных пристрастий и пред/взят(к)ости – компьютером. К высказыванию М. Хайдеггера «наука не мыслит» часто относятся как к парадоксальной, слегка шокирующей, идиоматическо-метафорической фразе: что поделаешь, «антисциентист». То же самое, однако, признают, считая в большинстве случаев достоинством, логические позитивисты (истинными могут быть только аналитические высказывания, идеалом познания являются полностью формализованные теории) и многие, особенно неординарные, учёные. «Предложения математики, равно как и законы логики, записываются при помощи особой символики в виде формул без участия словесных выражений. Требование осмысленности высказываний заменяется при этом правилами составления формул (курсив мой – В.К.). Процесс логического вывода заменяется манипуляциями с такого рода формулами по точно и ясно указанным правилам. Теория задаётся правилами составления формул, исходными формулами и правилами механического получения из одних формул новых формул»5.

Посадите теперь эти «основания геометрии» на достижения «прикладного», т.е. компьютерного исчисления и вы получите когнитивное познание. Во всей красе и мощи, уповая на которые транс(про)грессивные теоретики с гордостью сообщают: «За нас думает математика». В отличие от языка, структур и текста, цифры, биты и формулы «не боятся дождя», от него они не оживут, ибо обладают абсолютным иммунитетом к чувственности и образам, не обусловлены содержанием культуры. «Биты», в отличие от букв, не звучат и не произносятся. А если оживут и «выйдут на улицы», то другого, целиком искусственного и виртуального мира, заменяющего естественный. Если у них появится «желание», то желание «письма», программирования, сугубо формальное, аналитическое или желание ухода в бесплотную и безжизненную (не)реальность. Поэтому теперь, продолжив до ближайшего к нам времени, мы можем завершить стандартную характеристику когнитивизма: «С конца 60-х гг. анализ природы человеческого познания с помощью информационных моделей становится общепринятым подходом. В результате здесь постепенно стало доминирующим направление, ориентированное на создание новых когнитивных компьютерных моделей (напр., разработанная ещё в 1958 программа Логический Теоретик), которые в принципе могли бы рассматриваться как достаточно адекватные имитации различных аспектов человеческого познания»6.

Познания и мышления как вычисления. Познания без восприятия, представлений и понятий. ^ Познания без понимания. Познания как (не)познания. Без смыслов и значений, от которых оно только отталкивается в его начале или они «вышелушиваются» в его конце, при интерпретации, культивировать способность к которой становится всё труднее, поскольку под влиянием машинного мышления человек постепенно совсем перестаёт понимать о чём, о какой реальности и зачем мыслит. И многим, всё более многим никакой интерпретации не надо. Увлечённые «игрой текста против смысла» (Р. Барт), «игрой письма против дискурса» (Ж. Деррида), они и не хотят понимать. Постмодернистская мысль (как сознание) «отдыхает», больше ни на чём «не паразитируя». Особенно в «конце и начале». Или паразит/ирует/, даже когда её носители формализуют и исчисляют «вручную», собственной головой. До состояния «личностей без умов». Не здесь ли одна из причин набирающей силу популярности когнитивизма в философии?7

Будем, однако, верить, что (пока) мы находимся в сознании и надо успеть понять, как возникает и существует мышление сначала без сознания, а потом и без человека. Без рефлексии. Как специфическая реальность. Естественно, отталкиваясь от человеческого сознания, достигшего в своём историческом восхождении по ступеням абстракции предела и переступившего его ради достижения априорной субстанциальности. То есть, ставшего трансцендентальным. Превратившегося в чистую=«голую»=формальную мысль, пройдя путь from consciousness (mind) to mind (intellect). «После Канта и Лобачевского», о/бо/сновавших возможность существования иных, неевклидовых миров. «После Бурбаки и Перельмана», по(до)казавших возможность, а, может быть, неизбежность, и принципиальную форму/лу перехода из нашего мира в мир иной.

Такое мышление вряд ли можно считать деятельностным. Не только предметным – этот этап пройден давно - но и мыследеятельностью. Ибо оно больше не направлено на существующую реальность и, не воспроизводя, не преобразуя её, саморазвивается. Самоорганизуется. Направлено на и от самого себя. К другому. В том числе к себе как другому. Непрерывное движение вовне. Через различие. Через отрицание идентичности существующего. Различие и повторение, различие и повторение; повторение, но постоянно от(раз)личного. Иного. Если функционально это автоматизм, то «по содержанию», это состояние коммуникации. Коммуникация – другая ипостась информации. Информации не о чём-то (репрезентирующей, интенциональной), а как таковой (функционирующей, субстанциальной). Это процесс её «жизни», её (не)суще(веще)-ствования. Бытия нет, есть со–бытие. Событие во времени. Без пространства, протяжённости, телесности. Постмодернистская онтология – это онтология коммуникации, а коммуникация есть «детерриториализованная» информация в действии. В актуальном (не)бытии8.

Г.П. Щедровицкий, хотя не отказался от определения разработанного им подхода как мыследеятельностного, в дальнейшем перешёл к «исследованию мысли-коммуникации в противоположность мышлению (курсив мой - В.К.). Этот переход был задан стремлением достичь полноты описания в теории мышления. Мышление предполагает собственно мышление и мысль-коммуникацию. И вот здесь, в третий период, надо было перейти к изучению собственно коммуникативных структур и мысли, развёртывающейся в этих коммуникативных структурах»9. Из построенной автором оппозиции видно, что деятельностное мышление является ещё субъектным мышлением-в-сознании. Словесным, со смыслом и значениями. Лого/с/центристским. От которого он отказывается, ибо только коммуникативная трактовка мышления позволяет перейти к мышлению-без-сознания, почвой которого является компьютерная технология, а «голово-ручное» естественное мышление, хотя бы и когнитивное, математическое, предстаёт его предпосылкой, подготовкой к нему. Последней ступенью ракеты, которая отстреливается после преодоления виртуально-космическим кораблём земного притяжения и выходом в постчеловеческий искусственный Технос.

Коммуникационная трактовка мышления является продолжением информационной теории сознания. Информационная теория, лишая сознание субъектности и семантики, фактически превращает его в мышление-исчисление. Его, по-видимому, правильнее называть (а теперь так и «пишут») Интеллектом, развёртывающимся в терминах распознавания образов, кодирования, декодирования, классификации, конфигурации и прочих способов преобразования информации. При этом, однако, остаётся проблема: где источники и механизм существования такого «кастрированного» постсознания-мышления-интеллекта? Он/о/ пока мёртвый, «спит». Информация, которую никто не запрашивает, текст, который никто не читает, человек, который ничего не хочет, существуют только /им/потенциально. А субъекта действия больше нет. Выход здесь в том, что в роли «запрашивающего» вполне может быть как другой человек, так и другая информация, другой текст – «субъектное». (Субъектное теперь не тождественно человеческому).

К подобному решению подходил Гуссерль, постулируя вместо отброшенной, вместе с естественной установкой, внешней реальности, существование интерсубъективного взаимодействия. При этом субъект у него «без психологизма», без желаний, не личностный, а некие замкнутые на себя монады. Квазисубъекты. Почти сингулярности, тексты, складки, концепты, и другие понятия, впоследствии наработанные в постмодернизме параллельно изобретению компьютерных технологий, особенно интернета и взаимодействующие как гипер(интер)текст, интенсивности, складки складок, карманы, персонажи и иные формы коммуникации. Коммуникация – это про(воз)буждённая, активизированная, функционирующая, пульсирующая, непрерывно туда-сюда передающаяся, о--кликнутая и «кликающая» информация.

Нарастание влияния коммуникации проходило примерно те же этапы, какие были при экспансии информации. Сначала она считалась универсальной характеристикой деятельности (информация считалась свойством универсальной материи), потом рассматривалась как общение наряду с деятельностью (информация обретала статус, аналогичный материи и энергии) и, наконец, и деятельность и общение превратились в вид коммуникации (всё сущее было признано кодированной информацией). Поскольку на практике с каждым годом мы плотнее и толще завёртываем себя в паутинный кокон коммуникации, в около и собственно философско-теоретических кругах информационный бум сменяется коммуникационным: основываются журналы, открываются кафедры, создаются факультеты коммуникации. Коммуникация больше не является средством связи между вещами, телами и субъектами, т.е. формой передачи содержания. Она онтологизируется: media is message, - объявил М. Макклюэн. Оказывается, что до коммуникации у людей не может быть никаких понятий, они создаются в процессе коммуникации. «Трансмиссионная» модель коммуникации сменяется «конститутивной», т.е. бытийствующей. Примерно в это же время К.-О. Апель развивает идеи о том, что основой всего является идеальное коммуникационное сообщество и, вспоминая Канта, вводит понятие «априори коммуникации». Буквально до абсурда, до патологии, считая коммуникацией всё, что можно помыслить, доводит коммуникационизм Н. Луман. Место Бога или материи «староевропейской» философии, место кантовской трансцендентальной апперцепции отныне занимает Коммуникация. Да ладно бы «от-ныне». Так нет, /от/всегда и навсегда. Коммуникацию всерьёз предлагают считать субстанциальной сущностью мира и человека. Опять от века. Наиновейшая редакция Книги Бытия: «В Начале была Коммуникация… Всё через неё начало быть, и без Неё ничего не начало быть, что начало быть». Ни одна, существующая 5-10 лет теория, по историческим меркам сиюминутная, на меньшее не соглашается. Очередное, (которое по счёту?) «архе». Вот какова сила положения, что бытие, в том числе и в форме исчезновения, небытия, «определяет сознание», его парадигмального догматизма, порождающего актуализм и презентизм!10

^ Эта сметающая всякий историзм, истину, а теперь и смысл, подавляющая любые попытки думать о целях и последствиях прогресса, сила подпитывается не только экспансией «обыкновенной» коммуникации. Если информация почва, то коммуникация – способ существования когнитивного искусственного мышления-интеллекта. Искусственный интеллект часто представляют как имитирующий поведение отдельного человека, в виде оснащённого мышлением робота (коробки или фигуры на колесах). Между тем правдоподобнее считать, что, обладая коммуникационной природой, он представляет собой формализованное «распределённое мышление». Всемирная коммуникационная паутина (интернет), глобальная электронно-информационная Сеть – это всеобщая «ризома», грибница Интеллекта, на которой и из которой вырастают его конкретные формы. Её грибовидные «протуберанцы». Она лишает людей-индивидов самости, превращая в «дивидов», эффект коммуникационного взаим/н/одействия которых на порядки выше, чем если бы это было суммацией индивидуальных результатов. При/павших к(в) ней и в(за)ключённых в неё ин--дивидов она «начиняет» не просто информацией, а программой их действий.

В статусе подобного бессубъектного интеракционизма когнитивный интеллект является не познанием чего-то или отражением какой-то реальности, а самой реальностью. Виртуальной и опредмеченной, одновременно о(за)хватывающей собой (в себя) природу, используя её как материал, а человека превращая в своего агента, лишая тем самым – обоих-- идентичности, а значит действительной реальности. Они существуют, но не действительны. Как «вторичные качества». Если в начале модернистской эпохи вторичные качества признавались результатом чувственного моделирования мира, т.е. мнимыми, в её конце таковым признаётся и его словесно-мыслящее, дискурсивное моделирование. Не случайно, среди «про(с)двинутых» когнитивистов распространяется «логофобия». В теории деконструкции данная категория если не самая, то одна из почтенных. В позднем постмодернизме её «позитивной» формой как выражением полного преодоления логоса (дискурса, рациональности) стала грамматология Деррида и трансцендентальная семиотика Аппеля: наконец-то никакого смысла. Общий смысл когнитивного трансмодернизма в том, что в той мере как виртуальные (в смысле - потенциальные) микро и мега миры становятся реальными, наш модернистский реальный мезо/макро мир – виртуальным (в смысле - мнимым).

Таким образом, если посмотреть на когнитологию как явление несколько глубже, чем принято, то это и не «логия» (изначально), и не познание (теперь). Это процессы математического цифрового моделирования сущего и становления на их основе искусственной постчеловеческой реальности. Естественно-научная триада: материя – жизнь – сознание (Святая Троица: Бог-отец, Бог-сын, Бог-дух) трансформируется в трёхуровневую иерархическую комбинацию дигитальных сетей: информацию – коммуникацию - искусственный интеллект, который, соединившись с нанотехнологиями, с объективной необходимостью будет преобразовывать Землю в другую, новую планету. Таков результат исторического движения человечества от «бытия-в-мир(ф)е» (мифопоэтическая эпоха) к бытию как «картине мира» или «бытию-в-Боге» (метафизика), потом к «(не)бытию-в-сознании» (трансцендентализм, феноменология, структурализм), далее, через деконструкцию субъектного логоцентристского сознания к бессловесному и бессмысленному грамматологическому (трансцендентально-семиотическому) (не)бытию как «мышлению-без-сознания» (трансмодернизм) и, наконец, этапу искусственного технического интеллекта как трансгрессии к «небытию-в-ином». К Инобытию. К «alter world», «another world» («позитивная смерть», «пережизнь», «бессмертие» и прочий инонизм). И всё через трагическую диалектику непрерывного «снятия» как отрицания отрицания (для мод/н/озависимых умов: это необязательно Гегель-Маркс, а например, уже упоминавшаяся, если продолжать её бесконечно, лента Мёбиуса). Ответственно с-мыслящие люди склонны считать, что в таком случае для человечества настали последние времена. Переворот миров! Оно вступило в эпоху Апокалипсиса11.


^ 4. Апокалипсис отменяется.

В последнее время постиндустриальная информационная цивилизация предпочитает называть себя другим именем: «общество знания». Подобное переназывание следует признать её идеологической потребностью. Это потребность в непонимании того, что происходит на самом деле, ибо истина настоящего положения Homo sapiens противоречит его природе, как в телесной, так и в разумной ипостаси.12 Его антропологическая идентичность как определённой формы бытия начала изменяться в сторону самоотрицания. Процесс когнитивизации влияет, прежде всего на «sapiens», поскольку «по истине и на самом деле» формируется общество постсмыслового мышления-исчисления, всё более автоматизирующегося и синергетически саморазвивающегося (это утверждение можно подкрепить бесчисленными фактами и самопризнаниями его членов). Другими словами – это «общество незнания», в котором процесс потери сознания как понимания идёт полным ходом. Общество не-о-сознающее, но информационно эффективное и безумно производительное, отчего когнитивно-техническое знание-незнание, незаметно, но довольно быстро становится парадигмальным способом отношения к миру. Всё больше людей охотнее пишущих, чем говорящих (Сложно говорить? Пиши! – предлагает реклама «sms»), а если они говорят, их язык отрывист, его логос поразительно скудный. В дальнейшем бессознательное знание будет существовать, передаваясь без «выведения вовне», «от мозга к мозгу» или во взаимодействии нейронов мозга с компьютером, над чем упорно работают в лабораториях технопарков и о чём день и особенно ночь/ю/ мечтают теоретики так называемого церебрально открытого общества. Или по-другому – виртуально коммуникационного общества. Ещё по-другому – нейросоциума. И во всех случаях это – пост(транс)общество. (Не)общество (не)знания.

Чтобы не путать новое бессознательно-бессловесное знание с традиционным бессознательным как интуитивным и образным, его лучше характеризовать как «пост» или «над» сознательное. «Пост» или «над» определяется ценностно, нашим отношением к нему. Если «пост» - то отношение отрицательное, ибо, теряя сознание, мы перестаём быть по-человечески осваивающими мир существами - отсюда горечь и ужас, а если «над», то удовлетворительное, ибо, преодолевая мудрость (старая мечта интеллектократов, если вспомнить, например, работу Г.Шпета «Знание или мудрость»), мы выходим на новый уровень владения информацией – отсюда радость, что снимаются ограничения, накладываемые на мышление нашей биологической природой, и человек становится «человеческим фактором», хотя крайне несовершенным, везде тормозящим и мешающим, но, «к счастью», мало чего определяющим. «Сделано без человека» - вот идеал качества продукта или надёжности процесса в формирующемся обществе (не)знания. При наличии компьютерных способов обработки информации мыслить в нём своей головой то же самое, как вести устный счёт в уме или столбиком на бумаге или, стоя рядом с многокубовым экскаватором, копать землю детской лопаткой. Никто устно и не считает. Подобно тому, как перестали копать и считать, постепенно перестаю(ну)т думать и говорить. Не будут культивировать. Ни землю, ни головы. Очевидно, что буквально в ближайшее время без/д/умно передовые теоретики прогресса некогнитивное смысловое мышление признают архаическим, а его носителей безнадёжными консерваторами. Быть «в сознании», понимать, что происходит, будет неловко, стыдно, а потом опасно.

Главным показателем парадигмальности безбытийного, (пост,над)сознательного, инструментально–безрефлексивно-коммуникатив-ного мышления является то, что на него начала ориентироваться система образования. Вытеснение из системы образования преподавателей и педагогов, а следовательно, личностного взаимодействия обучаемых и обучающихся, внедрение e-learning и тестирования вместо рассуждений, споров и собственного построения ответа – первичное специфицирующее требование к переходу мышления от образно-смыслового этапа к знаковому, от поэзиса и логоса к матезису, от заданного опытом собственного существования мыслящего взгляда на мир к исчисляющему интеллекту, от свободы, пусть ученического, но творческого проектирования познавательной ситуации к её ограниченному выбору из заранее кем-то и где-то составленного стандартного полувопрос/ответа. Введение тестов, с очевидностью ведущих, если стоять на личностно-человеческой, смысловой и креативной точке зрения во взглядах на цели образования, к деградации и примитивизации мышления, его падения до «кроссвордизации», не случайный произвол чиновников от образования. За ними стоит огромная сила заказа современной технологии на скорость и автоэффективность производства, на его непрерывное обновление как условие её дальнейшей экспансии. Не вооруженным умом, только и именно своим индивидуальным субъектным умом, т.е. путём понимания, без компьютерного намо(рд)згника и коммуникации с другими агентами информационной Сети выполнить данный заказ невозможно.

Противоречием между смысловым и техническим мышлением объясняется парадокс, характерный для людей западной цивилизации, особенно американцев. Низкий, сугубо утилитарный в сравнении, например, с советско-российским, уровень образования, культуры и духовного развития создателей информационных и нано технологий вполне сочетается с высокими достижениями в их создании. Не только сочетается, а возможно предполагается. Это значит, что полноценное развитие личности и словесное мышление – тормоз прогресса и нас на самом деле ожидает «расчеловечивание человека», начальными, «кустарными» этапами которого можно считать практику электронного обучения, хаббардизма и нейролингвистического программирования. Возникают «люди без груди», «без тимоса», «последние люди», как, вспоминая Ницше, определяет их Ф. Фукуяма, описывая состояние современного западного либерально-техницистского общества как конец его истории.13 Особенно в «место-рождениях» высоких технологий, технопарках и наукоградах. И всё-таки он не в авангарде новационного поток(п)а. Новейший, трансгрессистский этап развития – это движение от человека «без груди» (лучше бы перевести – без сердца?), к человеку «без головы», (точнее – без субъектности?), от человека «без тимоса» (духа) к человеку без логоса (смысла), от последнего человека к постчеловеку. Идеал всадников трансгресса – «всадник без головы».

Подобный радикальный результат получится, однако, в конце «конца истории». Его апологетами и теоретическими спонсорами являются трансгуманисты, обосновывающие необходимость демонтажа идентичности человека и «переступания» через него ради… они и сами не знают ради чего: чего-то непрерывно более совершенного, а поскольку совершенствовать «это» можно без конца, то мы попадаем в поток становления как исчезновения любого определённого бытия. Пока же можно говорить о завершении эпохи Личности, происходящем на глазах всех, кто хочет видеть. «Личность – любимое дитя человечества» или, в другом варианте, «Высшее счастье детей Земли - личность» - утверждал Гёте. Она появилась в постмифическое время, по мере того как индивид, овладевая законами природы, стал осознавать себя субъектом своей жизнедеятельности. И она растворяется, «десубъективируется» по мере того, как он окружает себя новой, всё более мощной искусственной средой, развивающейся по собственным законам. Ей на смену приходят квазисубъекты=Агенты=зомби, которые, в от--личие от личностей лишены рефлексии и включаются в информационно-коммуникационные процессы как элементы их когнитивно-интеллектуальной реальности. С завершением эпохи личности завершается и эпоха образования. Оно пре--образуется в про--граммирование, которое более адекватно коррелирует с задачами эффективного функционирования агентов сетей.

Ощущение кризиса, алармистские, панические настроения в наше время испытывают личности. Люди с чувствами, душой, сознанием и смыслом. Кончается их время. Для них оно «не наше». Они – «уходящая натура». «Безжизненной жизнью живу. Живыми лишь мысли остались» - удручался В. Брюсов в начале ХХ века. В ХХ1 веке вслед за жизнью мертвеют, технизируются человеческие мысли. Агенты же и «квази» вполне довольны. Они вписываются в когнитивистскую эпоху транс-(цендентализма, грессизма, модернизма, гуманизма), при том настолько, что вместо мирского имени предпочитают называться компьютерным. Даже «в миру». Символическая традиция Второго (не)духовного /пере/рождения! Их становится всё больше. Они начинают рождаться «сразу», изначально: так называемые дети-индиго, вернее, люди-индиго - без детского состояния, не способные ни плакать, ни смеяться, ни понимать. Од(у)арённые бесчувственным формальным интеллектом аутисты, которых бы надо спасать, ставя задачу включить в природу и культуру. А этим состоянием восторгаются. Такого рода аутистов скоро будут толпы. Их (не)действительный мир – виртуальная реальность, с «телами без органов» и «без пространства».

У обезличивающихся людей, мифически называемых «индиго» (синий цвет - символ творчества, а на самом деле они становятся стерильными) есть свои идеологи и теоретики, чье сознание, по принципу опережающего отражения, уже похищено Иным: «когнитивные философы», а точнее «меганаучники», сначала нервно-физиологического, а теперь всё больше информационно-знакового бихевиоризма; трансценденталисты и трансгуманисты; методологи мыследеятельности и автокоммуникации; потенциалисты и after-пост(транс)модернисты. Деконструируя прежнюю историю человека, они обосновывают ненужность для него не только души, но и сознания, а самые «роботоспособные» доказывают, что её/его вообще не было. Никогда. Как у них. Достаточно мозга (лучше бы в формалине, но пока на «туловище»), информации и интеллекта. Потом устаревшим окажется и бессмысловое, но ещё мозговое мышление. Его нишу стремительно занимает «смешанный» нейросетевой искусственный интеллект («синтеллект») как самостоятельная (поскольку, перестав быть рефлексивным, он развивается по собственным законам) Реальность. В таком качестве - в статусе универсального когнитивного искусственного интеллекта Разум уравнивается со Вселенной, котор(ый)ая, оба, не различаясь, предстают теперь в виде «матрицы и её информационных полей». Для субстратной реализации подобной Вселенной началась разработка так называемых «машин созидания» - самовоспроизводящихся нанороботов.

Поскольку у пленённых с/интеллектом людей нет сознания, они не будут знать, когда их не будет. Апокалипсис отменяется. В содержательном плане он уже произошёл, а по форме это событие осуществляется не обязательно в дыму и пламени. Наоборот, передовой отряд современной цивилизации с адской скоростью и сверхъестественной энергией трансгрессирует по пути в рай. К счастливой, техногенно-потребительской, «ангелической» смерти. Её коварная антивиталистская нигилистическая сила питается тем, что этот путь всё более лёгкий, комфортный. И настолько, что благодаря исповедуемым ценностям и образу жизни, ставя права индивида выше прав родового человека, само/до/вольно глупеющие путешественники в Иное больше не утруждают себя воз-рождением, вымирая буквально, статистически. Чем богаче они живут, тем беднее их жизненный потенциал. «Клуб вымирающих наций» довольно быстро расширяется. Факт, который невозможно оспорить, но трудно и признать, так как подобное признание ввергает человека в трагическое состояние. Быть в нём долго нельзя, психологически его всегда избегают. Поэтому любая патология в конце концов возводится в норму и прогресс к смерти маскируется лозунгами «пережизни», или «неклассической смерти» как нового бессмертия, способы достижения которого живописуются самыми соблазнительными красками, правда, естественно, «в новой парадигме» - как искусственного, машинного и soft (мягкого)!: «Представьте диск, скрывающийся в тёмной щели компьютера. Он мягко входит туда, как бы втягивается принимающим устройством – и затем информация, записанная на нём, считывается в память компьютера. После чего следует команда «trash», и информация стирается с гибкого диска, сбрасывается в мусорный ящик, который время от времени опорожняется. Это и есть смерть. Информация записывается в память на жёсткий диск – та, что называется «бессмертием» или «спасением души», – и стирается с диска, на который была первоначально записана…

Может быть, человеческие организмы – это такие диски… … …»14

Тихо! ^ Идёт Эвтаназия.

* * *

У живущих живых людей нет выхода, кроме как быть оптимистами. Состояние (без)сознания при эвтаназии – одна из форм этого оптимизма. Однако как быть тем, кто чувствует всё более «невыносимую лёгкость» (Милан Кундера) наступающего (не)бытия? И к счастью/сожалению, не может не думать, не удовлетворяется психологической защитой от реальности аргументами типа: «это эмоции», «преувеличение», «ещё не скоро», «это пессимизм», «прогресс не остановишь» и т.п.? Как быть тем, кто понимает, или - больше, не удовлетворяясь ролью белки в колесе, имеет мужество смотреть дальше своего носа; как быть философ(о)ам (по) жизни, а случается и рефлексии, философам ex professo?

В Откровении Иоанна Богослова, последнему Всаднику апокалипсиса на коне бледном – Смерти предшествуют три других: империя (Римская, как поработитель иудеев) – конь белый, война – конь рыжий и голод - конь вороной. В истории культуры эти бичи Божии, символы бедствий человечества изменялись. В средние века, например, всадник империи стал всадником чумы. Применительно к техногенной информационной цивилизации на коней бедствия как посланцев судеб божиих, кроме угрозы войны, надо посадить, по-видимому, медицину и потребительство. Всадниками апокалипсиса в философии, теории и методологии науки стали детерминизм (идеологически перерастающий в фатализм), редукционизм (идеологически перерастающий в сциентизм) и новационизм (идеологически перерастающий в трансгрессизм).

Да, как ни странно, в некогда свободном либеральном обществе господствует настроение невозможности какого-либо поворота в сторону от техницизма и потребительства. «Иного не дано» - вот лозунг, под которым проходит глобальная унификация и стандартизация жизни людей. Заветным желанием становится не свобода, а безопасность, ради которой приветствуется любой контроль, лишь бы он был не духовный, личностный, а внешний, «зомбический». Культурные регуляторы социальных отношений заменяются технологическими. Пребывая на небесах, Дж. Оруэлл, по-видимому, находится в смятении, ужасаясь и радуясь силе своего предвидения. Утверждения, что «человек изначально свободен», «в жизни всегда есть выбор», «любая экзистенция уникальна», несмотря на подкрепление авторитетом Великих Имён, не находят отклика в тотально поражённом фатализмом сознании. Это всего лишь заклинания, «философия». Тем более, что уже отмечалось, растёт число ситуаций, в которых человек обходится без потребности в понимании смысла своих действий. «Общество знания» не любит Знание. Если его культивирует, то ad marginem, допуская в институциональных резервациях, а общий поток устремляется к «когнитивному переформатированию мира».

Представляется, что идеи поворота или надежды на него могут «овладеть массами», особенно интеллектуальными, если их искать в самой сфере их занятий – науке и технике. А они там есть, коренятся в содержании происходящей технонаучной революции: синергетика как теория самоорганизации всего сущего построена на фундаменте «хаосмоса», открытости к любым поворотам и предполагает фазы бифуркации как моменты принципиальных перемен в направлении развития; конструктивизм и потенциализм исходят из «ничто» как максимальной возможности «всего»; совершенно не совместима с детерминизмом и фатализмом теория катастроф. И т.д. и т.п. в духе археоавангарда. Применительно к социуму это значит, что свобода и выбор существуют, они фундированы современными процессами в науке и технике. Из десятков, сотен проектов и теорий, так или иначе, реализуется что-то одно. Выбор тем или иным образом происходит, но по случайным, сиюминутным, далёким от действительного блага самих выбирающих, не говоря об обществе в целом, соображениям. В таком случае философия, вместо пересказа бесчисленных достижений технонауки (технуки), должна показывать последствия разных вариантов их использования, раскрывая влияние этих достижений на перспективы общества, искать и предлагать выходы из обусловленных ими кризисных ситуаций. Создание антидетерминистской, антифаталистической, антитехнототалитаристской социально-экзистенциальной атмосферы - предпосылка формирования действительно открытого общества. Открытого не к «когнитивному переходу», которого жаждут футуро(идео)логи меганауки и чистого технического разума, а к выживанию человека как уникальной, ничем не заменимой, специфическо-антропологической формы бытия.

Когда Эйнштейна спросили, всё ли можно выразить средствами науки, он ответил, что можно, но не имеет смысла. «Это то же самое как если бы симфонию Баха выразить графиком изменения давления воздуха». Подобную бессмыслицу исповедуют редукционисты и сциентисты, когда утверждают, что подлинное представление о мире и сознании даёт их сведение к физиологии или информации, что когнитивное описание реальности единственно необходимое, окончательное и что «истины в познании столько, сколько в нём математики» (Галилей). Галилею и другим представителям формирующейся нововременной науки вера в её всесилие, особенно математики, была простительна, но теперь, когда информатизация и дигитализация грозят поглотить предметный мир, она глупа и опасна. Это тенденция, ведущая к «информационной смерти Вселенной», которая ничем не лучше тепловой. В информационном обществе такая угроза видится гораздо отчётливей. Значит, теперь легче понять и согласиться с неповторимостью каждой формы существования, «идеоматичностью» любого вида культуры, можно убедительнее обосновывать необходимость их сохранения. В условиях всеобщего реляционизма и коммуникационизма спрашивать: «каков на самом деле мир», безотносительно к вопрошающему, это действительно пережиток «старой метафизики». Феноменализм, феноменологический реализм, опирающийся на продолжение и обновление онто-антропологической, герменевтической и экзистенциальной традиции, ориентация на трансцендентные и гуманистические ценности с одновременным поиском способов их примирения перед лицом общей опасности сциентистского перерождения – вот линия на самосохранение человека-в-мире и мира человека.

В условиях редукции сциентистского редукционизма к своей предельной, когнитивной форме, когда «синтеллектуальные» технологии, становясь всё более эффективными, перестают нуждаться в мудрости, т.е. в мышлении в человеческом смысле этого слова, главной задачей философии науки становится поиск путей и разработка методов переключения занятых в них людей от формального способа освоения реальности к содержательному, сохранения их способностей к рефлексии. Необходимо культивировать умение работать сразу в двух типах пространства-времени – «быстром», виртуальном хронотопе информационных потоков и «медленном», предметном пространстве-времени традиционной культуры, улавливать, выделять и удерживать в (дез)информационном шуме и (дис)коммуникационной какафонии Голос бытия. Нужно развивать потребность в периодическом выключении когнитивной сферы «письма» для возвращения в сферу переживаний, интерпретации, языка и смыслов, в переходе от знания к пониманию. Умение пробивать в информационно-виртуальной реальности туннели в предметно-аналоговый мир, относительно безболезненно входя и выходя из неё, есть подлинное искусство навигации в постчеловеческих мирах иного. Подготовка такого рода интерпретаторов и навигаторов, геоцентрически и антропологически вменяемой, ответственной перед жизнью интеллектуальной элиты будет главным оправданием существования философии в век технонауки. Её высокая, в ситуации Hi-Tech, миссия! Правда, для начала, философам самим надо плавать не по воле волн, а быть духовными штурманами корабля человечества, подавая ценностный пример деятельно спасительного образа жизни.

Решение этой задачи и реализация феноменологической, антидетерминистской, антиредукционистской программы предполагает преодоление представлений о линейном характере мирового развития как своего рода «вселенского детерминизма и редукционизма», называемого Универсальной эволюцией, которая фактически является научно-мировоззренческим обобщением самоценности прогресса как непрерывного возникновения нового. Новизна становится целью деятельности техногенной цивилизации, что в социальном плане выражается концепцией «инновационного общества». Согласно ей, предназначение любой формы сущего состоит не в том, чтобы существовать, а чтобы скорее исчезнуть, заменившись чем-то новым, более совершенным. Достигнутое новое должно замениться новым новым, потом опять новым и т.д. без конца и какого-либо субстанциального по отношению к непрерывному изменению смысла. Цель движения видится в самом движении, в его дурной бесконечности. Популяризуется девиз, уместный не для человечества, а скорее для какого-то обезумевшего стада (леммингов?): «Скорость перемен имеет более важный смысл, чем их направление» (Э. Тоффлер «Шок от будущего»). Всё это прямо противоречит и отменяет концепцию устойчивого развития, предполагающую сохранение, «динамическое равновесие» того, что развивается. Идеология ин-новационизма трансформирует прогресс в прогрессизм или, другими словами, превращает его в трансгресс. В контексте метафизики, как мы видели, она опирается на постулирование в качестве первоначала вместо принципа единого бытия как изменяющейся вечности (тождества и противоречия) принципа множественного становления как вечного изменения (различия и повторения). На perpetum mobile как «дурную», т.е. безбытийную бесконечность.

Самая трудная проблема человеческой, а не постчеловеческой, посюсторонней и феноменологической, а не трансцендентальной философии – отразить, не теряя бытия, динамизм и коммуникационизм наступившей (на нас) эпохи. Думается, что это возможно при постулировании в качестве его первоначала принципа бесконечной множественности миров, т. е. различных форм бытия (тождества-в-различии). Их единства в многоообразии, существующих «неслиянно и нераздельно», непрерывно взаимодействующих и коэволюционирующих. Вместо универсального эволюционзма – Универсальная коэволюция. Именно в данном направлении ведутся новейшие изыскания в русле так называемого пост-постмодернизма, «возврата к Платону» и «воскрешения философии». В них, однако, дело обычно сводится к математической онтологии, виртуалистике и онтологии коммуникаций, в свете чего всё сущее, включая логос, предстаёт как иллюзия, майя. Истиной бытия объявляется матема и её «пустые множества»15. Представляется, что идея бесконечной множественности миров должна и может разрабатываться в бытийно-физическом и антропологическом плане, в русле соотношения коммуникационной и субстратной онтологии, смыслового, ценностного и когнитивного моделирования. Это проблематика универсального взаимодействия разных форм жизни и разума без их редукции к какому-либо одному уровню. В том числе, и, прежде всего, не допуская подмены качественно человеческой реальности - информационно-компьютерной, её познавательно-аналогового воспроизведения - трансцендентально-когнитивным, проживания Бытия - его «электронным моделированием». Это проблематика мультиверсализма (многомирия) и археоавангарда, когда рефлексия любого новейшего научно-технического знания проводится с целью поиска в нём возможностей сохранения и укрепления традиционной антропологической формы сущего. Проблематика экологии Бытия и его Смысла в нашем мире, Dasein. Тогда можно считать, что Основной вопрос/ответ философии актуального времени: «В (ни)куда идёт человечество?» окончательно не решён.

Spiro, spera! 16


dene-trbies-zhospari.html
denegnet-zurab-chavchavadze-blagotvoritelnost-stala-dlya-nas-obichnim-delom-30.html
denezhnaya-massa-regulirovanie-v-usloviyah-inflyacii-2-vidi-plastikovih-kartochek.html
denezhnaya-sistema-i-eyo-elementi-zakoni-denezhnogo-obrasheniya.html
denezhnaya-sistema-rossii-9.html
denezhnaya-sistema-russkogo-gosudarstva-v-xvi-xvii-vv-spasskij-russkaya-monetnaya-sistema.html
  • college.bystrickaya.ru/190-montazhnik-turboustanovok-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-vipusk-3-razdeli-stroitelnie-montazhnie.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/avtomatizirovannoe-rabochee-mesto-specialista-po-kadram-chast-2.html
  • report.bystrickaya.ru/k-otchetu-uchastkovogo-upolnomochennogo-policii.html
  • grade.bystrickaya.ru/net-vremeni-ili-rasshiryayushayasya-vselennaya-kratkoe-soderzhanie-traktata.html
  • testyi.bystrickaya.ru/analiz-raboti-srednej-shkoli-14-im-dm-karbisheva-za-2007-2008-uchebnij-god.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/tehnologiya-proizvodstva-moloka-na-predpriyatii-ao-lc-g-kishineva.html
  • spur.bystrickaya.ru/lekciya-tema-kosmeticheskie-tovari.html
  • tests.bystrickaya.ru/losev-af-antichnaya-filosofiya-istorii-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-obuchayushihsya-po-specialnosti.html
  • thesis.bystrickaya.ru/programma-chetvertogo-rossijskogo-foruma-rossijskim-innovaciyam-rossijskij-kapital.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/uproshennaya-sistema-nalogooblozheniya-malih-predpriyatij.html
  • notebook.bystrickaya.ru/izmelchenie-na-shekovoj-drobilke-do-12-mm.html
  • report.bystrickaya.ru/igra-dlya-rebenka-ne-tolko-otdih-i-razvlechenie-no-i-neobhodimij-vid-deyatelnosti-bez-igri-rebenok-ne-mozhet-normalno-rasti-i-razvivatsya.html
  • crib.bystrickaya.ru/illyustracii-kuda-mozhet-zavesti-prostoe-lyubopitstvo.html
  • assessments.bystrickaya.ru/budet-razvivatsya-sistema-socialnogo-partnerstva-glavnih-uchastnikov-rinka-truda-v-obespechenii-garantij-zanyatosti-reshenii-voprosov-oplati-uslovij-i-rezhimov-truda.html
  • literatura.bystrickaya.ru/sobranie-zakonodatelstva-sverdlovskoj-oblasti-oficialnoe-izdanie-sedmoj-razdel-k-12-za-2006-god-razmeshenie-zakazov-na-postavki-produkcii-dlya-gosudarstvennih-nuzhd-sverdlovskoj-oblasti-informacionnij-byulleten.html
  • college.bystrickaya.ru/329-vasabi--filma.html
  • crib.bystrickaya.ru/kniga-letopisca-stranica-7.html
  • urok.bystrickaya.ru/programma-disciplini-gse-f-04-kulturologiya-celi-i-zadachi-disciplini.html
  • bystrickaya.ru/yavleniya-sliyanij-i-pogloshenij-v-rossii-i-stranah-cve-rost-prodolzhaetsya.html
  • crib.bystrickaya.ru/informacionnij-byulleten-ii-kvartal-2006-goda-perm-2006-vpomosh-bibliotekaryu-inform-byulleten-ii-kv-2006-g.html
  • student.bystrickaya.ru/1-otel-park-inn-izhevsk.html
  • predmet.bystrickaya.ru/referat-zhizn-proroka-isaii.html
  • writing.bystrickaya.ru/dogovor-bankovskogo-vklada-chast-4.html
  • holiday.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-dlya-studentov-specialnosti-1-40-01-02-03-informacionnie-sistemi-i-tehnologii-izdatelsko-poligraficheskij-kompleks-minsk-2010.html
  • tests.bystrickaya.ru/medsestra-stacionarnij-hristianskij-lager-organizacionnaya-struktura-stacionarnogo-lagerya-sovet-lagerya.html
  • abstract.bystrickaya.ru/27-preduprezhdenie-padeniya-lyudej-i-predmetov-v-virabotki-pravila-bezopasnosti-v-ugolnih-shahtah1-pb-05-618-03.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/povishenie-kachestva-gosudarstvennih-i-municipalnih-uslug-v-processe-ispolneniya-byudzhetov-08-00-10-finansi-denezhnoe-obrashenie-i-kredit.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/yadernaya-fizika-prostranstvennoe-kvantovanie-opit-shterna-gerlaha-gipoteza-gaudsmita-ulenbeka-spin-elektrona.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/na-mise-dezhneva-v-chase-hodbi-ot-seleniya-uelen-vozvishaetsya-ogromnij-piramidalnij-kamen-on-viden-kak-s-severa-s-chukotskogo-morya-tak-i-s-vostoka-iz-pro-stranica-12.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/vserossijskaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-novoe-kachestvo-obrazovaniya-v-novih-usloviyah.html
  • writing.bystrickaya.ru/konstrukciya-i-metodika-raschyota-domennoj-pechi.html
  • books.bystrickaya.ru/chast-iii-po-povodu-prestuplenij-pechati.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/stanovlenie-i-razvitie-instituta-upolnomochennogo-po-pravam-cheloveka-v-rf-i-v-subektah-rf.html
  • turn.bystrickaya.ru/polozhenie-o-federalnoj-sluzhbe-sudebnih-pristavov-polozhenie-o-federalnoj-sluzhbe-sudebnih-pristavov-v-redakcii-ukaza-prezidenta-rf-ot-24-01-2006-n-42.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rossijskoj-federacii-sohranenie-biologicheskogo-raznoobraziya-v-rossii-stranica-6.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.