БЕЛОМОРСКО-БАЛТИЙСКИЙ КОМБИНАТ — ББК - На страже законности 49
.RU

БЕЛОМОРСКО-БАЛТИЙСКИЙ КОМБИНАТ — ББК - На страже законности 49


^ БЕЛОМОРСКО-БАЛТИЙСКИЙ КОМБИНАТ — ББК ОДИНОЧНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ
В камере мокро и темно. Каждое утро я тряпкой стираю струйки воды со стен и лужицы с полу. К полудню пол снова в лужах.

Около семи часов утра мне в окошечко двери просовывают фунт черного малосъедобного хлеба — это мой дневной паек — и кружку кипятку. В полдень — блюдечко ячкаши, вечером — тарелку жидкости, долженствующей изображать щи и тоже блюдечко каши.

По камере можно гулять из угла в угол, выходит четыре шага туда и четыре обратно. На прогулку меня не выпускают, книг и газет не дают, всякое сообщение с внешним миром отрезано. Нас арестовали весьма конспиративно, и никто не знает и не может знать, где мы, собственно, находимся. Мы — т.е. я, мой брат Борис и сын Юра. Но они где-то по другим одиночкам.

Я по неделям не вижу даже тюремного надзирателя. Только чья-то рука просовывается с едой, и чей-то глаз каждые 10-15 минут заглядывает в волчок. Обладатель глаза ходит неслышно, как привидение, и мертвая тишина покрытых войлоком тюремных коридоров нарушается только редким лязгом дверей, звоном ключей и изредка каким-нибудь диким и скоро заглушаемым криком. Только один раз я явственно разобрал содержание этого крика:

— Товарищи, братишки, на убой ведут...

Ну, что же. В какую-то не очень прекрасную ночь вот точно так же поведут и меня. Все объективные основания для этого “убоя” есть. Мой расчет заключается, в частности, в том, чтобы не дать довести себя до этого “убоя”. Когда-то, еще до голодовок социалистического рая, у меня была огромная физическая сила. Кое-что осталось и теперь. Каждый день, несмотря на голодовку, я все-таки занимаюсь гимнастикой, неизменно вспоминая при этом андреевского студента из “Рассказа о семи повешенных”. Я надеюсь, что у меня еще хватит силы, чтобы кое-кому из людей, которые вот так ночью войдут ко мне с револьверами в руках, переломать кости и быть пристреленным без обычных убойных обрядностей. Все-таки это проще.

Но, может быть, захватят сонного и врасплох, как захватили в вагоне. К тогда придется пройти весь этот скорбный путь, исхоженный уже столькими тысячами ног, со скрученными на спине руками, все ниже и ниже, в таинственный подвал ГПУ... И с падающим сердцем ждать последнего — уже неслышного — толчка в затылок.

Ну, что ж... Не уютно, но я не первый и не последний. Еще не уютнее мысль, что по этому пути придется пройти и Борису. В его биографии — Соловки, и у него совсем уж мало шансов на жизнь. Но он чудовищно силен физически и едва ли даст довести себя до убоя.

А как с Юрой? Ему еще нет 18-ти. Может быть, пощадят, а может быть и нет. И когда в воображении всплывает его высокая и стройная юношеская фигура, его кудрявая голова... В Киеве, на Садовой 5, после ухода большевиков я видел человеческие головы, простреленные из нагана на близком расстоянии. “...Пуля имела модный чекан, и мозг не вытек, а выпер комом...”.

Когда я представляю себе Юру, плетущегося по этому скорбному пути и его голову... Нет, об этом нельзя думать. От этого становится тесно и холодно в груди и мутится в голове. Тогда хочется сделать что-нибудь решительное и ни с чем не сообразное.

Но не думать тоже нельзя. Бесконечно тянутся бессонные тюремные ночи, неслышно заглядывает в волчок чей-то почти невидимый глаз. Тускло светит с средины потолка электрическая лампочка. Со стен несет сыростью. О чем думать в такие ночи?

О будущем думать нечего. Где-то там, в таинственных глубинах Шпалерки, уже, может быть, лежит клочок бумажки, на котором черным по белому написана моя судьба, судьба брата и сына и об этой судьбе думать нечего, потому что она не известна, потому что в ней изменить я уже ничего не могу.

Говорят, что в памяти умирающего проходит вся его жизнь. Так и у меня. Мысль все настойчивее возвращается к прошлому, к тому, что за все эти революционные годы было перечувствовано, передумано, сделано, точно на какой-то суровой, аскетической исповеди перед самим собой; исповеди тем более суровой, что именно я, как “старший в роде”, как организатор, а в некоторой степени и инициатор побега, был ответственен не только за свою собственную жизнь. И вот, я допустил техническую ошибку.
^ БЫЛО ЛИ ЭТО ОШИБКОЙ?
Да, техническая ошибка, конечно, была. Именно в результате её мы очутились здесь. Но не было ли чего-либо более глубокого, не было ли принципиальной ошибки в нашем решении бежать из России? Неужели же нельзя было остаться, жить так, как живут миллионы, пройти вместе со своей страной весь её трагический путь в неизвестность? Действительно ли не было никакого житья, никакого просвета?

Внешнего толчка в сущности не было вовсе. Внешне наша семья жила в последние годы спокойной и обеспеченной жизнью, более спокойной и более обеспеченной, чем жизнь подавляющего большинства квалифицированной интеллигенции. Правда, Борис прошел многое, в том числе и Соловки, но и он, даже будучи ссыльным, устраивался как-то лучше, чем устраивались другие.

Я вспоминаю страшные московские зимы 1928-1930 годов, когда Москва — конечно, рядовая, неофициальная Москва — вымерзала от холода и вымирала от голода. Я жил под Москвой в 20 верстах, в Салтыковке, где живут многострадальные “зимогоры” для которых в Москве не нашлось жилплощади. Мне нужно было ездить в Москву на службу, ибо моей профессией была литературная работа в области спорта и туризма. Москва внушала мне острое отвращение своей переполненностью, сутолокой, клопами, грязью. В Салтыковке у меня была своя робинзоновская мансарда, достаточно просторная и почти полностью изолированная от жилищных дрязг, подслушивания, грудных ребят за стеной и вечных примусов в коридоре; без вечной борьбы за ухваченный кусочек жилплощади, без управдомовской слежки и прочих московских ароматов. В Салтыковке кроме того можно было, хотя бы частично, отгораживаться от холода и голода.

Летом мы собирали грибы и ловили рыбу. Осенью и зимой корчевали пни (хворост был давно подобран под метёлку). Конечно, всего этого было мало, тем более, что время от времени в Москве наступали моменты, когда ничего мало-мальски съедобного иначе, как по карточкам, нельзя было достать ни за какие деньги; по крайней мере легальным путём.

Поэтому приходилось прибегать иногда к весьма сложным и почти всегда не весьма легальным комбинациям. Так, одну из самых голодных зим мы пропитались картошкой и икрой; не какой-нибудь грибной икрой, которая по цене около трёшки за кило предлагается “кооперированным трудящимся” и которой даже эти трудящиеся есть не могут, а настоящей, живительной чёрной икрой, зернистой и паюсной. Хлеба, впрочем, не было...

Факт пропитания икрой в течение целой зимы целого советского семейства мог бы, конечно, служить иллюстрацией “беспримерного в истории подъёма благосостояния масс”, но по существу дело обстояло прозаичнее.

В старом Елисеевском магазине на Тверской обосновался “Инснаб”, из которого бесхлебное советское правительство снабжало своих иностранцев, приглашённых по договорам иностранных специалистов и разную коминтерновскую и профинтерновскую шпану помельче. Шпана покрупнее снабжалась из кремлёвского распределителя.

Впрочем, это был период, когда и для иностранцев уже немного оставалось. Каждый из них получал персональную заборную книжку, в которой было проставлено, сколько продуктов он может получить в месяц. Количество, это колебалось в зависимости от производственной и политической ценности данного иностранца, но в среднем было очень невелико. Особенно ограничена была выдача продуктов первой необходимости — картофеля, хлеба, сахару и пр. И наоборот, икра, сёмга, балыки, вина и пр. отпускались без ограничения. Цены же на все эти продукты первой и не первой необходимости были раз в 10-20 ниже рыночных.

Русских в магазин не пускали вовсе. У меня же было сногсшибательное английское пальто и “неопалимая” сигара, специально для особых случаев сохранявшаяся.

И вот, я в этом густо иностранном пальто и с сигарой в зубах важно шествую мимо чекиста из паршивеньких, охраняющего этот съестной рай от голодных советских глаз. В первые визиты чекист ещё пытался спросить у меня пропуск, я величественно запускал руку в карман и ничего оттуда видимого не вынимая, проплывал мимо. В магазине все уже было просто. Конечно, хорошо бы купить и просто хлеба; картошка даже и при икре всё же надоедает, но хлеб строго нормирован и без книжки нельзя купить ни фунта. Ну, что ж. Если нет хлеба, будем жрать честную пролетарскую икру.

Икра здесь стоила 22 рубля кило. Я не думаю, чтобы Рокфеллер поглощал её в таких количествах, в каких её поглощала советская Салтыковка. Но к икре нужен был ещё и картофель.

С картофелем делалось так. Моё образцово-показательное пальто оставлялось дома, я надевал свою видавшую самые живописные виды советскую хламиду и устремлялся в подворотни где-нибудь у Земляного Вала. Там мирно и с подозрительно честным взглядом прохаживались подмосковные крестьянки. Я посмотрю на неё, она посмотрит на меня. Потом я пройдусь ещё раз и спрошу её таинственным шепотком:

— Картошка есть?

— Какая тут картошка... — но глаза “спекулянтки” уже ощупывают меня. Ощупав меня взглядом и убедившись в моей добропорядочности, “спекулянтка” задаёт какой-нибудь довольно бессмысленный вопрос:

— А вам картошки надо?

Потом мы идём куда-нибудь в подворотню, на задворки, где на какой-нибудь куче тряпья сидит мальчуган или девчонка, , а под тряпьем — заветный, со столькими трудностями и риском привезенный в Москву мешочек с картошкой. За картошку я плачу по 5-6 рублей кило.

Хлеба же не было потому, что мои неоднократные попытки использовать все блага пресловутой карточной системы кончались позорным провалом: я бегал, хлопотал, доставал из разных мест разные удостоверения, торчал в потной и вшивой очереди в карточном бюро, получал карточки и потом ругался с женой, по экономически-хозяйственной инициативе которой затевалась вся эта волынка.

Я вспоминаю газетные заметки о том, с каким “энтузиазмом” приветствовал пролетариат эту самую карточную систему в России; “энтузиазм” извлекался из самых, казалось бы, безнадежных источников. Но карточная система сорганизована была действительно остроумно.

Мы все трое — на советской работе, и все трое имеем карточки. Но моя карточка прикреплена к распределителю у Земляного Вала, карточка жены — к распределителю на Тверской и карточка сына — где-то у Разгуляя. Это — раз. Второе. По карточке кроме хлеба получаю еще и сахар по 800 г. в месяц. Талоны на остальные продукты имеют чисто отвлеченное значение и никого ни к чему не обязывают.

Так вот попробуйте на московских трамваях объехать все эти три кооператива, постоять в очереди у каждого из них и по меньшей мере в одном из трех получить ответ, что хлеб уже весь вышел, будет к вечеру или завтра. Говорят, что сахару нет. На днях будет. Эта операция повторяется раза три-четыре, пока в один прекрасный день вам говорят:

— Ну, что ж вы вчера не брали? Вчера сахар у нас был.

— А когда будет в следующий раз?

— Да все равно эти карточки уже аннулированы. Надо было вчера брать.

И все в порядке. Карточки у вас есть? Есть. Право на два фунта сахару вы имеете? Имеете. А что вы этого сахару не получили — ваше дело. Не надо было зевать.

Я не помню случая, чтобы моих нервов и моего характера хватало больше, чем на неделю такой волокиты. Я доказывал, что за время, ухлопанное на всю эту идиотскую возню, можно заработать в два раза больше денег, чем эти паршивые, нищие советские объедки стоят на вольном рынке. Что для человека вообще и для мужчины в частности, ей Богу, менее позорно схватить кого-нибудь за горло, чем три часа стоять бараном в очереди и под конец получить издевательский шиш.

После вот этаких поездок приезжаешь домой в состоянии ярости и бешенства. Хочется по дороге набить морду какому-нибудь милиционеру, который приблизительно в такой же степени, как и я, виноват в том раздувшемся на одну шестую часть земного шара кабаке, или устроить вооруженное восстание. Но так как бить морду милиционеру — явная бессмыслица, а для вооруженного восстания нужно иметь, по меньшей мере, оружие, то оставалось прибегать к излюбленному оружию рабов — к жульничеству.

Я с треском рвал карточки и шел в какой-нибудь “Инснаб”.

bezrabotica-i-zanyatost-vidi-i-formi.html
bezrabotica-kak-ekonomicheskaya-kategoriya-ee-teoreticheskoe-obosnovanie-chast-7.html
bezrabotica-kak-socialno-ekonomicheskoe-yavlenie-2.html
bezrabotica-kak-socialno-ekonomicheskoe-yavlenie-chast-4.html
bezrabotica-kak-socialno-ekonomicheskoe-yavlenie-chast-9.html
bezrabotica-v-rossii-kak-socialno-ekonomicheskoe-yavlenie.html
  • university.bystrickaya.ru/evgenijdobrushinten-van-goga-aleksandrgelmanov-drevo-proshloj-zhizni.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uilyam-okkam-bileti-k-ekzamenu-po-filosofii.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/predsedatelstvuyushij-stranica-4.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-inakomisliya-v-sssr-stranica-28.html
  • knigi.bystrickaya.ru/reglament-provedeniya-viborochnih-statisticheskih-nablyudenij.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-provedenii-otkritogo-aukciona-na-pravo-zaklyucheniya-gosudarstvennih-kontraktov-stranica-7.html
  • universitet.bystrickaya.ru/transformaciya-regionalnogo-rinka-truda-v-usloviyah-ekonomicheskogo-krizisa-stranica-5.html
  • institute.bystrickaya.ru/glava-8-sopostavlenie-vospominanij-perevod-s-anglijskogo-pod-redakciej-professora-g-i-brehmana.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-a-vasilevu.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konspekt-lekcij-po-kursu-vibrannie-voprosi-informatiki-stranica-5.html
  • essay.bystrickaya.ru/byulleten-mezhdunarodnih-sezdov-konferencij.html
  • klass.bystrickaya.ru/49primenenie-oborudovaniya-v-seti-tehnologicheskoj-svyazi-spravochnaya-informaciya-po-ogm-30e.html
  • reading.bystrickaya.ru/maksimovskij-ea1-fajner-ni1-rumyancev-yum1-kosinova-ml1-kesler-vg2.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-informatizaciya-shkolnogo-obrazovatelnogo-prostranstva-na-2007-2011-godi.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-19-osobennosti-prikladnogo-issledovaniya-v-socialnoj-psihologii-ii-zakonomernosti-obsheniya-i-vzaimodejstviya.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnih-ispitanij-v-magistraturu-po-napravleniyu-podgotovki-080100-ekonomika.html
  • knigi.bystrickaya.ru/s-d-darmaev-2008-g-stranica-8.html
  • bystrickaya.ru/vneshneekonomicheskie-sdelki.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskoe-i-didakticheskoe-obespechenie-uchebnogo-predmeta-istoriya-rossii-stranica-5.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/administrativnoe-pravo-chast-5.html
  • grade.bystrickaya.ru/metodicheskie-ukazaniya-po-provedeniyu-prakticheskih-seminarskih-zanyatij-dlya-studentov-dnevnoj-i-zaochnoj-formi-obucheniya-specialnostej-080507-menedzhment-organizacii.html
  • control.bystrickaya.ru/e-a-frolova-istoriya-srednevekovoj-arabo-islamskoj-filosofii-uchebnoe-posobie-moskva-1995-bbk-87-3-f-91-vavtorskoj-redakcii-recenzenti-doktora-filosofskih-nau-stranica-11.html
  • desk.bystrickaya.ru/polnoe-naimenovanie-uchastnika-razmesheniya-zakaza-stranica-6.html
  • reading.bystrickaya.ru/kultura-povedeniya-rechevoj-etiket-m-v-koltunova-yazik-i-delovoe-obshenie.html
  • letter.bystrickaya.ru/n-g-gorbushin-biosfera-i-chelovechestvo.html
  • turn.bystrickaya.ru/oformlenie-o-krilovoj-valle-zh-v15-hroniki-poyavleniya-inoplanetyanper-s-fr-i-dalnova-stranica-17.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/tema-istoriya-dorozhnih-znakov-cel-zanyatiya-prikaz.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/proektirovanie-v-postmoderne-koncepciya-shkoli-6-organizacionnij-proekt-i-programma-shkoli-6-sostav-uchastnikov-shkoli.html
  • testyi.bystrickaya.ru/aktualnost-razrabotki-programmi-programma-modernizacii-sistemi-professionalnogo-obrazovaniya-vladimirskoj.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ispolzuemie-ponyatiya-sokrasheniya-i-opredeleniya-1-naznachenie-i-cel-dokumenta-6.html
  • knigi.bystrickaya.ru/shachi-s-ukorom-nakonec-to-hot-k-vecheru-pribilsya-domoj-indra.html
  • doklad.bystrickaya.ru/voprosi-k-vstupitelnomu-ekzamenu-v-aspiranturu-po-specialnosti-07-00-15.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/mamochka-moya-lyubimaya-test-roskosh-chelovecheskogo-obsheniya-gormonalnij-bunt.html
  • college.bystrickaya.ru/22-razrabotka-programmnogo-obespecheniya-i-sozdanie-baz-dannih-dlya-itogovih-pokazatelej-sistemi-nacionalnih-schetov.html
  • writing.bystrickaya.ru/avtomatizaciya-kalibrovki-ionoselektivnih-elektrodov.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.